Мимо рыбных прилавков, мимо коровьих лепешек и нескольких воришек, пытавшихся очистить его карманы, двигался человек. Одевшись в невыразительные обноски, он не особенно цеплял взгляд и с лёгкостью мог бы остаться незамеченным, если бы по крайней мере накинул капюшон на голову. Вместо этого некто с большой гордостью демонстрировал этому миру алые космы. Хотя на самом деле он усиленно пытался добиться прекрасного, дорогого, винного цвета всякий раз, как бывал в ванной с целью поправить свой внешний вид. Получалось, на самом деле, плохо. Приходилось довольствоваться тем, что есть.

— Амулет видал?

Он оказывается у знающего свое дело торговца, покачивая вышеуказанным украшением на позолоченной цепочке. Если отмыть побрякушку, то не останется сомнений в том, что золото - это просто наполированный грязный налет, а сама вещица медная. Ну, это если повезёт, и медный цвет - не очередной слой грязи.

— Чудная вещица. Великолепная просто, если хочешь знать мое мнение, — мужчина ухмыляется и резко останавливает крутящуюся побрякушку в своих ладонях, вылепив из цепи замысловатый узор. — Нашел его кое-где, куда ты и нос сунуть побоишься, это уж будь уверен. За десятку отдам. И не строй эту кислую рожу, старик, я знаю, что она тебе нужна! Пусть даже ты это пока ещё и не понял. О, не беспокойся, я тебе докажу. Знаешь, что она делает? Нет? Приносит, мать твою, бесконечное счастье и богатство тому, у кого на шее болтается! Роберт, ну не надо так на меня смотреть! Секунду. Человек из толпы, идёт?

Амулет вновь зажимается в ладони, а рубиновый взгляд того, кого в ответ на такую беспардонную продажу хлама обозвали гадом, стал быстро шарить по толпе. Нужна была простенькая, нехитрая персона, которая будет выглядеть достаточно глупо и несчастно. Таких тут пруд пруди, да только каждый из них и сам,не будь дурак, умыкнет его навар и сбежит, не догадавшись поучаствовать в спектакле по доброте душевной, ради высшей цели... и, конечно, обогащения его карманов. Гад, а он же Блик, изучал проходящих мимо нищенок, но отверг их кандидатуру: начнут ныть о прорве голодных детей, и тогда ненужного внимания не избежать. А вот это кто такой?

Нелепый, достаточно рослый, розовый и драный. Мальчишка явно был местным дурачком, а с такими работается лучше всего.

— Эй, пацан! — оклик достигает ушей Билла, а затем он и увидеть может, как ему машут. — Поди сюда!

Подпись автора

Кто? Да Никто
28 лет, маг, человек
Приворот, метка и неутомимый авантюризм

Блик пропускает так называемое оскорбление мимо ушей. С большой легкостью придя к выводу, что парнишка-то все-таки с головой не дружит, раз полагает, что он, великолепнопрекраснопоразительный, стар, Блик удовлетворенно кивает, когда тот оказывается рядом. И игривым выражением крепкой руки, разворачивающей Билла к нему спиной, заставляет того остановиться смирно. Побрякушечья цепочка оказывается у Билла на груди, а тяжелый амулет с несильным стуком бахается чуть пониже.

— Постой смирно, пацан, — попутно бормочет этот странный человек. В голосе его слышна такая явная ухмылка, что не разгадать ее по интонации кажется просто невозможным. — И карманы твои наполнятся зо-олотом, понял?

Цепочка слабо дергается, но затем всякое давление вдруг сходит на нет: Билла отпускают. Блик, определенно тотально довольный собой, вскидывает голову и радостно хмыкает, тыча пальцем в карманы несчастного школьника. Там что-то появилось, и это что-то прежде там определенно отсутствовало. Странно, ведь туда определенно никто не лез. Ведь не лез же?

— Вот, видали, мистер Роберт? Работает уже, — очередной тык-тык его пальца сопровождает медленное отпячивание кармана Билла. Кажется, в нем постепенно начинает ощущаться какая-то тяжесть. — И лицо-то, на лицо посмотрите! Нет, я согласен, а как еще может выглядеть человек, внезапно получивший полные карманы золотых?

Подпись автора

Кто? Да Никто
28 лет, маг, человек
Приворот, метка и неутомимый авантюризм

Блик не теряет лица ни на мгновение: распахивает удивленно глаза, моргает ошарашенно, а потом восхищенно смотрит на капающие с его рукавов монетки. Даже улыбочку растягивает совершенно дурацкую, счастливую, и охотливо запрокидывает руки - чтобы богатства не сыпались, а плавненько копились себе с миром сначала в районе его локтя, а потом медленно поднимались все выше и выше. А пока совсем уж не поднялись, посмотрел в сторону торгаша, вынужденного наблюдать за их представлениями:

— Вы только посмотрите, Роберт! О такой чудодейственной штуке даже сам я не знал!

И все улыбается, улыбается совершенно счастливо и самозабвенно. Впрочем, не упуская шанса, он почти нараспев урчит:

— Как ты сказал, парень? Как там было? Брысь, да? Брысь!.. О-ох, мистер Роберт!

В отличие от Билла, Блик был весьма неплох в магии, и уж конечно прекрасно понимал, что пошло не так в заклинании недоумка, на горе ему оказавшемуся волшебником. Повторить такую халтурную магию было, на деле, сложнее, чем исполнить подобающее заклинание, но на что только не пойдешь, чтобы не привлекать лишнего внимания! И оттого-то золотые вдруг перестали пополнять его рукава, а прорывали себе ход прямо в нагрудном кармашке несчастного торговца, принимаясь одна за одной выскальзывать мимо. Блик при этом, совершенно невинно улыбающийся, протягивает ладошку и похлопывает Билла по голове:

— Отлично, пацан! Раз ты обнаружил это чудодейственное решение, торг, стало быть, твой! Не могу себе позволить увести успех у такого профессионала своего дела! Юное дарование!

И на этом же и разворачивается на пятках, чтобы с настоящей миной поверженного покинуть эту торговую улочку. Получается это, на самом деле, быстро. Миг - и красной бестолковки среди ряда людей не видать. А вот амулетик так и остается грязной медной ношей висеть на груди Билла. Впрочем, как и тайным паучком расползающаяся на его голове метка. Невидимая глазу, она, разве что, мягко припекала голову. Самую-самую малость.

Подпись автора

Кто? Да Никто
28 лет, маг, человек
Приворот, метка и неутомимый авантюризм

[Начало игры]

В этом лете, как и во всех, что были до него, было несколько совершенно противоположных сторон. С одной - погода была прекрасной, солнце - ярким, и город - пышущим здоровьем, торговлей и той романтикой, которая пронизывает всякий летний вечер, когда городской шум понемногу утихает. В такие дни приятно было пройтись по базару, купив свежих и вкусных овощей, муки, и испечь что-то дома, чтобы к утру семье было чем полакомиться. Летом часто игрались свадьбы, рождались дети, ближе к осени начинали округляться животные. Нередко и женщины тоже - как раз сразу после свадеб. Лето было порой свежих продуктов, затяжных теплых ливней и скользкой каменной кладки, которая с каждым годом становилась для немолодеющей женщины все опаснее и опаснее. И все же, блестела она прекрасно.

Но с другой стороны... Лето было той порой, когда юные маги, выпархивая из стен своей школы, оказывались в городе, в его округе, ближайших лесах и, право слово, в каждом кусте, что так удачно расположился прямо под окнами местных пабов. Летом учащались ужас какие странные случаи, мороки забывчивости у милых эксимов, а дети куда охотнее начинали плести небылицы про то, что, мол, их собачка, что охраняет двор, гавкала по-человечески, а молоко у матушки из кастрюльки убежало, подло булькая и точно над кем-то посмеиваясь. Проделки магической молодежи не удивляли. Мигрени, сопровождающие Иларию всю ее отнюдь не краткую жизнь, усиливались. Это не стоило большого внимания, как не стоили большого внимания и эти милые дети, способные обратить камень в червя, а самих себя - в пыль, если будут неосторожны.

И в связи с последним, конечно же, оживлялся и Орден. Молодые инквизиторы, словно спущенные с цепи псы, допытывались до несчастных магов, требуя у них прекратить творить ересь. И, безусловно, в чем-то они были правы, и все же... Не было никакого смысла поучать малыша-колдуна, которому не исполнилось и тринадцати лет, об осторожности, если тот всего лишь не сдержался, и этого, кроме особо чутких инквизиторов, никто и не заметил. Многие из последних творили бесчинства куда и куда хуже.

И потому Илария, как и всякое лето, принималась за свой, как она считала, долг: совмещать приятное с полезным. Вот, к примеру, как сейчас. Неторопливая, вдумчивая прогулка промеж торговых лавок, с выбором продуктов, чтобы сварить вечером сытную похлебку. Возможно, пару сладких булочек. И вместе с тем и присмотреть за тем, чтобы этот город не обратил себя в руины, схлестнув две юные силы. Впрочем, всякая сила, за редким исключением, была для нее юной. Эльфы и вампиры, коих в городе было в избытке - не в счет. Они-то думают, что замечательно прячутся. Вот и пусть думают.

Подпись автора

Илария Севериан Вальтерис
Десятая из Совета Ордена Инквизиции
Крайне стара и решительно не спешит умирать

<<< узкие улочки

В процессе побега Ленни пришлось принять простейшее решение в своей жизни. По-хорошему было бы сэкономить, еще лучше было бы не терять деньги, которые, оказывается, школа любезно приложила к пригласительному на каникулы... Нет, ну как он планировал? Примчать весь такой ожидаемый всем Аденом, попродавать свои безделушки и стать самым богатым жителем столицы. Как там это Винс назвал? Бизнес? Приятное слово, сильное такое. Но сильнее отсутствия денег был удар в виде ценника на какой-то невзрачный разваливающийся подвал на окраине города. В общем, "бизнес" умер еще до зачатия, товарищи растерялись по городу, а он, ведомый голодом, стащил говяжью вырезку, которую сейчас с охотой дожевывал на ходу. Ну. Не все же так плохо, раз желудок полон?
Размышляя о своей нелегкой кошачьей доле, Ленни задевает плечом уже пятого человека и божественная карма тут же сдавливает ему виски. Последний кусок мяса прочно застревает в горле, и парень закатывает глаза в попытках вернуть себе дыхание. Рука взметается в воздух и вцепляется в чей-то локоть. Обязательно извинюсь через секунду. С пристрастием. — мелькает в голове, но боль только усиливается, и Ленни подкашивается.
— Тухлятину... продает... — прокряхтел он то ли случайно выбранной опоре, то ли сам себе. Легкие уже начинают взрываться. Рыжий принимает волевое решение шарахнуть по груди кулаком. Раз. Еще раз. На третий удар проклятый кусок болезненно нехотя сползает к желудку и освобождает дорогу воздуху. Ленни блаженно выдыхает.
— Ох-х... простите великодушно, поплохело мне что-то... — виновато гыгыкает рысь, поднимает голову и застывает. Пальцы обжигает так, словно рукава пожилой дамы перед ним пропитаны кислотой. Но какой-то далекий инстинкт заставляет Ленни не шипеть, а отстранить руку как ни в чем не бывало. Боль в голове пульсирует, пробирается под кожу, обволакивает затылок и почти пеленой накладывается на глаза. Он отходит на шаг. На еще один. На третий будет уже подозрительно. Почему он вообще так осторожничает? Почему пусть и статная, но вполне себе обычная пожилая дама доводит его инстинкты до предела? Ну нет, разбираться он не планирует. Внутренняя рысь говорит бежать. Когда он противился такому чувству?
Зеленый глаз резко скашивается, замечая белокурую макушку по другую сторону бабуси. Вот тебе и раз.
— Оооооо, Билли, я искал тебя по всему городу! Ну где тебя носит? — вот тебе и два. Ленни и сам чувствует отдаленную нотку фальша в своем голосе, но слово, как там говорят, не козодой?
— Вроде просторная площадь, а как же тут тесно, а? — тупо-риторически спрашивает он у пожилой женщины в центре базара, нарочито мощно вцепляется в локоть Билла и разворачивается, уволакивая его за собой.
— Всего вам доооброгооо! — не поворачиваясь, желает Ленни и ускоряет шаг, не особо думая о том, насколько Биллу удобно волочься следом за ним с подцепленной конечностью. Инстинкт начинает орать громче.
Хоть бы не остановила.
Все еще непонятно почему.

Подпись автора

Анкета // Отношения // Досье
Оборотень-полукровка, пирошерсть, 17 лет

Призывной фамильяр: Картошка
Ультразвуковый компаньон: Фиора
Состояние: хрустящее запястье, разбитый нос, ссадины на лбу
Одежда: темные штаны и рубаха свободного кроя, вырезка в зубах
Настроение: ВЫРЕЗКА