- Ваша Светлость, пожалуйста, встаньте ровно.

- Ваша-

Голова болела. И дело было вовсе не в том, что во дворце всегда было достаточно много членов Ордена Инквизиции. Это, конечно, тоже изрядно давало по нервам, но куда слабее, чем когда бы то ни было. В детстве Кион их даже боялся, а после первого курса в Серой Крепости и вовсе все лето прятался то в своих покоях, то в городе, словно был беглым преступником. Теперь же смотрел ровно и прямо, прямо в глаза, а если докучливый Инквизитор оказывался совсем уж близко, то и распоряжался тому пойти прочь. Во дворце шептались, что юный принц становился все более и более властным, а то и вовсе сварливым. Дело было, уверены были слуги, в предстоящей помолвке. Ведь его-то, безусловно, никто не спрашивал, желал ли он иметь невесту, нуждался ли в женской компании. Но хорош тот правитель, кого ждут дома, и чья постель тепла. Это было законом и правилом, от которого не было спасения.

Сборы начались преступно рано. Еще несколько дней назад его умоляли вытерпеть долгие примерки, замеры и прикидки. Какой цвет идет лучше? Как стоит поступить с глазом: прикрыть волосами, или повязкой? А может лучше и вовсе ничего не прятать, а показать целому свету это уродство в знак силы юного господина? По легенде, в том уважаемом пансионате, где он обучался, прошло чудовищное нападение, а гордый наследник престола принял участие в защите младших учеников. Или, шептались, своей тайной возлюбленной - оттого и ходил теперь таким мрачным. А ведь еще и приметили светлую щетину, которую ну просто обязательно следовало сбрить подчистую. Конечно, оставив сначала усики и украдкой над ними похихикав - кого не смешат юношеские усы? Кион делал вид, будто совершенно того не замечал, но, конечно, замечал, да еще как. Мысли его были далеко от этих толп слуг, которые обхаживали его, словно он был не в состоянии умыться и одеться.

Впрочем, зевки сдерживать было и в самом деле тяжело. Ему отказали в завтраке, позволив лишь выпить немного кофе с фруктами - якобы, нельзя позволить, чтобы внезапно оказалось, что в зубах что-то застряло, когда он благосклонно улыбнется своей невесте. Для Киона это было идиотским оправданием для увеличения его мук, и не более. Кажется, какая-то из служанок даже убежала в слезах, когда он гаркнул, чтобы та его не душила своими попытками застегнуть последнюю пуговку на парадной, идеально-белой рубашке с изящной вышивкой на рукавах. Кажется, он раздался в плечах относительно планов ткачихи. Пуговицу оставили расстегнутой, дружно друг для друга оправдав это современным, модным стилем. Хотя, конечно, пошлостью это было ну просто ужасной! И что леди подумает? Или, может, ей такое будет только по душе?

О том, что было по душе самому Киону, никому не было и дела. Он с безучастным видом стоял, глядя в окно, пока его трогали, одевали, раздевали, прихорашивали, расчесывали, перечесывали, отряхивали... Хотелось оказаться в этом холодном-холодном от высоты небе, и просто парить, парить и парить там свободно, не давая никому до себя дотянуться. Взлетать так высоко, что дышать становится нечем, и камнем падать вниз, лишь около самого неба расправляя сильные крылья. Играть на собственных нервах, не зная, успеет ли он совладать с притяжением земли. Но не собираться на эти смотрины, которые были ему совершенно не нужны.

- Вот, Ваш' Светлсть'. Жених, каких поискать!

Голубой взгляд касается ужасно довольной своими трудами служанки. Эта женщина в летах нянчила его, еще когда он был совсем ребенком. А теперь вот, выдавала повзрослевшего мальчика во взрослые, любовные дела. Кажется, с ней Кион проводил больше времени, чем с родной матерью. Почему-то стало тоскливо. Еще тоскливее и тошнее, чем было. Уголок его губ, к неудовольствию служанки, искривился.

- Не кукситесь! И не горбитесь Вы так, словно все муки мира на плечи накинули! Все женятся - и Вам пора. Вон, какой вымахал, а все один. Его Величество давно присматривался, я точно знаю, хоть и не понимаю, чего так тянули. И настроение-то у Вас, принц, точно получше станет, как с будущей женой познакомитесь. Ой, ну что за лицо!

А лицо было недовольным. Еще каким.

- Можем ли мы уже пойти? Здесь душно.
- Упарились? Ох, а я говорила, что окна нужно открыть!
- Ясно. Я пойду.

Пихаться Кион не стал. Из уважения к женщине, воспитывавшей его все эти годы, аккуратно обогнул ее. Белый мех щекотал шею и зачем-то грел его посреди летней погоды. Чертова дань королевским традициям. Но вот сопроводить себя он не позволил никому - так и оставил орду слуг в собственных покоях, смирившись только с целым отрядом стражи, последовавшим за ним по коридорам дворца. От этих не отделаешься.

>>>Парадная

Подпись автора

Кион Варден, наследный принц, 19 лет
Крылья, Южный ветер

Одет в белую чистую рубашку на пуговицах, королевский синий плащ с меховой оторочкой, темные брюки на ремне и остроносую обувь. Отросшие волосы стянуты к затылку в маленький хвостик, но все равно лезут в глаза.

Слепой глаз закрыт повязкой - подарком Вивьен.

Крокопсицу всеещебез имени заставили остаться в замке. Должно быть, кошмарит слуг.